Меню
12+

Газета «Рассвет Севера»

18.05.2015 14:42 Понедельник
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 20 от 18.05.2015 г.

«ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ - В РАБОТЕ»

Автор: Ольга НИКОНОВА. Фото из семейного архива Бочеевой.

Редакция районной газеты «Рассвет Севера» продолжает знакомить читателей с судьбами женщин, которые в годы Великой Отечественной войны работали в тылу: шили, вязали, убирали пшеницу, ловили рыбу, растили детей, не спали ночами от слез за воевавших сыновей, мужей и отцов. Изо всех своих женских сил старались, верили и приближали Победу, одну на всех…

Хочу познакомить читателей газеты еще с одной из них.

Мария Петровна Бочеева, в девичестве Гордеева, неторопливо рассказывает о своей жизни, работе, вспоминает о людях, которые всегда ей помогали, и о том, как дружно жила с соседями. Много встретила на жизненном пути хороших людей. Сейчас о ней заботятся дети, друзья детей не забывают, родные звонят, переживают.

А мне кажется, что ее жизнь похожа на детективный роман, столько разных событий, людей прошли рядом по жизни. Сколько испытаний выпало на долю простой деревенской женщины, которая живет радом с нами и своей добротой и человечностью может свернуть горы, "именно на таких людях всегда стояла и стоять будет земля русская".

 

РОДИТЕЛИ

Мама Марии Петровны с 7-ми до 18-ти лет нянчила детей у богатого хозяина, вся маленькая деревня Каравановка работала на него. Бедные селяне сеяли пшеницу для себя и барина. У Марии Петровны до сих пор  остался шрам на пальце, порезалась, когда училась убирать серпом пшеницу. Зимой рыбачили на Селенге, воз с рыбой стоял на огороде у хозяина, оттуда селяне брали, кому сколько нужно было. Когда мама выходила замуж, барин дал ей хорошее  приданое.

Отец Петр Амосович Гордеев был сиротой, всю жизнь проработал в пожарной охране в г. Улан-Удэ. На фотографиях он очень красивый, кудрявый, в форменном кителе. Перед тем как фотографироваться, попросил у фотографа голубую рубашку, старинную шляпу с полями и пояс. Петр Амосович был плотник, делал телеги и колеса, бочки, даже ложки, сам выкопал колодец, к нему за водой люди приходили издалека. Иногда мать была недовольна, но он ей говорил: "Ладно, не ворчи, грех воду жалеть, пусть ходят". Отца не стало в 1940 году, на праздник 7-8 ноября дежурил в конторе, его никто не подменил, и дров не подвезли, он тогда сильно простудился. Мама говорила детям: "Тятьке плохо". От высокой температуры и умер. В семье в память от отца остался большой крест-распятие.

Перед войной мама осталась одна с тремя маленькими детьми  — Маруся старшая, Лёня и Фома. Мария Петровна вспоминает: "Мамка была сильная".

 

ВОЙНА

В 1943 году после 7-го класса Марусе Гордеевой пришлось оставить школу и устроиться ученицей телефониста на коммутатор. Телеграфистами у них  работали демобилизованные по ранению военные, но они старались при любой возможности вернуться на фронт. Маруся, работая по ночам телефонисткой, освоила морзянку, стала сама принимать телеграммы. Хоть фронт от Улан-Удэ был далеко, к ним все равно приходили большие шифрованные телеграммы, каждая по 200-300 слов. Одно слово обозначало   5-7 знаков.  Мария Петровна и сейчас может отстучать любое слово, помнит всю азбуку Морзе. Например, буква "А" это точка и четыре тире, "Б" — тире и три точки, "В" — точка и два тире. Телефонистки работали в три смены, на ночь оставалась только одна, и она за троих выполняла всю работу на коммутаторе, телеграфе, в 6 часов утра включала радио. Ночи были напряженными, спать нельзя — коммутатор, вдруг позвонят из Правительства. Когда Маруся возвращалась ночью с работы домой, было страшно, а бежать далеко, минут 20. Пугали разные звуки, но больше всего боялась собак. А если увидит человека, то радовалась, что она не одна на улице...

 

КОЛОСКИ

По весне дети бегали в поле -  искали прошлогоднюю мелкую картошку. Дома чистили перемороженную кожуру, которая легко отходила, а потом варили. Собирали упавшие колоски, толкли в ступке и варили кашу. Если за сбором заставали женщин, то их арестовывали, дети старались спрятаться в овраг (яр), чтобы охранник на лошади их не увидел. Если догонял бригадир, то бил бичом, отбирал мешок, а в нем обычно и рукавички немудреные оставались. Ребятишки плакали, было больно, жалко мешок и рукавички. Потом в щель сарая смотрели, как высыпают в фуры собранные ими колоски, чтобы накормить лошадей. По ночам, когда конюх уходил, дети залезали в конюшню за жмыхом, который тоже шел на корм лошадям, он был, как чай, спрессованный в кирпич, и дети его ели.

М. П. Бочеева вспоминает: "До войны хорошо жили, вместе в мяч играли, нужда была, но гадостей не было никаких. Детей взрослые сильно не ругали, обычно говорили: "Смотри, уши надеру". О том, что началась война, услышали по радио, в домах  тогда уже были радио-точки, на стене висели "тарелки".

Из городов  по деревням пошли ходоки. Люди меняли на мыло и соль все ценное из дома — посуду и одежду. Мама в войну стирала белье золой. Когда Маруся начала работать, то семье стало легче выживать, потому что она получала рабочие карточки, за ночные — 600 грамм хлеба, на братишек по 300, на маму давали 200 г. Со всеми карточками мама шла в магазин и домой несла уже целую буханку. Из Улан-Удэ изредка привозили дорогой коммерческий хлеб — 100 рублей булка. После войны платили уже зарплату 3600 рублей и выдавали одежду: валенки, хорошее теплое суконное пальто с эмблемой на рукаве и котиковым воротником, костюм суконный. На лето — хлопчатобумажный серый костюм с разрезом на юбке и эмблемой. Проработала в связи с 1943 по 1958 год.

 

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Победу Мария Петровна помнит очень хорошо — все плакали, ведь погибших было много в семьях. Люди в этот день надели самую лучшую свою одежду, которую сохранили — не обменяли на продукты, и пошли на кладбище.

После войны, когда восстанавливали хозяйство, на работе выдавали белые унты из овчины, сапоги со скрипом, райпотребсоюз давал купоны на ткань, женщины тогда пошили новые платья из ситца. Хлеб еще был по карточкам. Брату Лене  было 14 лет, а младшему Фоме -11, и они начали подрабатывать: пасти стада баранов в пяти километрах от дома, жили в бараке, иногда домой приносили мясо.

 

ЗАМУЖЕСТВО

В ее родной деревне Тарбагатай, которая была центром района, жили староверы — народ, сосланный еще царицей Екатериной. У них были очень строгие  нравы, они не пили, не курили — это было грехом, дочерей держали в строгости. У Маруси было три подружки. На танцы в клуб не ходили,  сидели обычно дома и играли в почту. Если в праздники собирались родственники, то ели, вместе пели песни. Рядом православное село Пестеревка с одной улицей, там так сильно курили, что село прозвали "Трубки". Вот из этой-то деревни и посватался к Марусе Петр Бочеев.

Вышла Маруся замуж 19 февраля 1948 года, жили в доме со свекровью, братом мужа и его женой. Одно время сразу три невестки жили со свекровью под одной крышей. Вскоре председатель, старший брат мужа, Павел Иннокентьевич предложил пойти поработать учетчицей тракторной бригады, ведь у нее уже к тому времени был солидный стаж работы телеграфисткой. Стала она  на лошади "монголке" развозить горючее, измерять глубину вспашки и культивированной земли. Однажды взбрыкнула лошадь, опрокинула телегу, воз перевернулся, да еще и колесо отвалилось. Марии пришлось чуть ли не на колени себе ставить телегу, насаживая колесо. Руки, одежда всегда были в разводах от масла и солярки, мыли их не водой — протирали той же соляркой. В тот год они с мужем заработали много пшеницы. Мария любила прясть ба-ранью шерсть на  ножной прялке, потом из нее вязала платки, варежки для всей семьи, а уже в Оле — обвязывала детей и соседей.

 

ПЕТР  БОЧЕЕВ

Мария Петровна вспоминает: "У Петра в семье было семь братьев. Единственная сестренка умерла, напуганная отцом: она уронила чайную чашку, а  тот бросился на нее с ремнем. Мама все время вспоминала: "Гад, единственную дочку угробил!". Так и росли в семье одни мальчики. Осенью и весной бегали в школу в другую деревню, а зимой снимали в Тарбагатае квартиру, вместо денег расплачивались дровами. Откуда был  родом старший Бочеев — Иннокентий, отец Петра, неизвестно, знаем только, что строил он в этих краях железную дорогу из Улан-Удэ на Гусиноозерск, да и посватался к местной жительнице, характер у него оказался скверным, ругался сильно. Мужики по тем годам было матерые, у каждого на поясе нож, волков в тех краях было много, вот и убили отца после сказанного им недоброго слова. Пришли и сказали: "Лукерья, там твоего Иннокентия зарезал Гришка". Свекровь потом вспоминала: "Бегу, а сама думаю, вот бы и правда зарезали…". До того невмоготу было ей жить с пьяницей. И в живот пинал ее, когда с полными ведрами Мария не встретит его пьяного возле калитки. Кадушка стояла в доме большая на 6 ведер, три раза с коромыслом надо сходить, чтобы ее залить. А муж придет ночью пьяный, да всю кадушку на спящих детей и жену  опрокинет".

 

"СЫНОЧКА…"

Начальник связи Эпов вновь позвал Марию работать на телеграф. Дали им комнатку около телеграфа, сын родился. Поначалу Петр нянчился с первенцем, возьмет на руки и приговаривает: "Сыночка, сыночка". После поработала в магазине три года, помнит, как  китайские женские чулки продавались, их было много — целые вязанки и всех размеров. В магазине было все необходимое: сахар, конфеты, ткани. Запомнилось вино "Спотыкач", которое женщины покупали себе на праздник. На деревню по разнарядке давали 2-3 кашемировых красивых платка, так Мария старалась своим родным купить. Свекрови темно-синий подарила, та его до смерти хранила, говорила: "Я уж в Марусином платочке буду умирать". Мария Петровна никогда шапки не носила, бывало, из двух маленьких платков шила один. До сих пор хранит и любовно перебирает платки, которые сохранились при переездах. Помнит, кто подарил, может рассказать историю, гладит их руками, вспоминая свою жизнь…

 

УЛАН-УДЭ,

СВОЙ ДОМ

Один из братьев мужа уехал с женой в город Улан-Удэ и позвал их к себе, на работу в Стройтрест. Ее взяли делопроизводителем, дали 2-ком-натную квартиру. В семье было уже трое мальчишек. "Посажу всех в ванну и мою. Рядом был хороший парк, ходили туда гулять и на качелях кататься. Муж работал на силикатном заводе, домой обычно возвращался через пивной киоск,  иногда и спал где-нибудь по дороге, там его и разденут — часы снимут или пальто новое. Часто ходила его встречать, домой приводила. Когда предложили поменять квартиру на новый коттедж — пошли с удовольствием, хотя там еще и водопровод не провели. С мужем оба деревенские, хотели иметь огород, в хозяйстве свои овощи всегда нужны. Муж пил, все приходилось делать самой, ребятишки помогали. В один магазин  зайду — в долг возьму, в другой.  По соседству сваты жили, помогли обустроиться, ягодных кустарников дали на посадку. Наш коттедж на краю стоял, так сосны выкорчевали, получился большой огород: картошку, огурцы, помидоры сажали, много кустов малины и смородины. Сахарный песок покупала, ягоды в банки пересыпала и в подполе в песок закапывала, чтобы муж на брагу не пустил. Много разных банок закатывала. После перенесенной операции Мария долго приходила в себя, по веревке поднималась на кровати. Сыновья (их уже было четверо) помогали, соседские девочки не забывали. А муж говорил, ты не заболела, лежишь тут, притворяешься. Как поправилась, пошла и развелась" — вспоминает Мария Петровна.

Муж потом сошелся с другой женщиной, вернулся в коттедж, когда Мария с детьми уехала в Магадан. Уговорила её поехать  на Север кассир Люся и денег дала, потому что ее муж Федор уже жил в Магадане, работал в пожарной охране. Она посоветовала и сыновей отправить в город, там зарплата больше и надбавки. Так Толик и Паша в 1972 году уехали в Магадан, Федор их встретил, привез к себе, помог с работой. Толик устроился водителем, возил начальника РСУ, Паша  работал плиточником. В 1974 году, когда Миша ушел в армию,  Мария Петровна забронировала свой коттедж, взяла младшего Сергея, невестку Тамару, та оста-вила своего сына у родителей, и втроем уехали в Магадан.

 

"БЕЗ РАБОТЫ НЕТ   

ПРОПИСКИ…"

Сняли в бараке комнатку, потом приехала хозяйка и их выгнала. Сосед-немец, которого звали Геббельс, пустил в вагончик пожить. Мария Бочеева, уезжая, взяла с собой целый контейнер: картошка, чеснок, лук, варенье, грибы закрученные, компоты — все выгрузили в погреб вагончика. Даже посуду и  плитку везла с собой рачительная хозяйка, думала — Север, ничего здесь нет. Спали валетом на двух деревянных топчанах. В центре ставили двухкомфорочную плиту, на нее две кастрюли с водой, так и обогревались. По стенам стекала вода — конденсат, если во сне прижмешься к стене, то утром приходилось отрывать одежду. "Смотрю в маленькое окошечко и думаю, Господи, куда заехала, сюда раньше ссылали, а я сама приехала" — вспоминает Мария Петровна.

Устроилась временно работать уборщицей в продовольственный магазин в Нагаево.  Ходила в черном халате, работала за двоих. Заведующая Зоя Иннокентьевна сделала прописку и предложила подработку — уборщицей в детскую больницу. Согласилась, жалко было ребятишек, которые лечились — худенькие, немытые, отмывала их, брала  на руки.  Старшая медсестра пожалела Марию и попросила начальника ЖКХ  взять ее на работу. Тот посмотрел трудовую книжку, а у Марии к 1974 году рабочий стаж был более 30 лет. Он предложил ей пойти горничной, мол, хорошая работа. Горничной не согласилась, лучше уборщицей. Он подумал и предложил место в пионерлагере на Стекольном.

Летний лагерь имени Зои Космодемьянской был от "Северовостокзолота", за агробазой, где водонапорная башня, рядом было  капустное поле. Большая двухэтажная столовая, медпункт, клуб, свой радиоузел, фотограф, две теплицы, котельная. В коттеджах жили воспитатели,  рядом красивые корпуса для детей. Устроилась Мария сторожем и на 0,5 ставки кастеляншей, а ночами  подрабатывала скотницей на ферме, убирала за коровами.

Подружилась с зубным врачом, вместе ходили в лес, собирали грибы и ягоды,  капусту солила, все отправляла ребятам в город.

Три года прожили с сыном Сергеем, закончил он 8-й класс и перебрался работать в Магадан. И Мария засобиралась в город. Начальник ЖКХ сказал, что уборщице жилья не даст, только дворнику.  Она согласилась за комнату 6 метров в бараке, с общим душем и туалетом. Долбила лед вокруг домов, чтобы фундамент не портился, на ней был дом на 4 подъезда, клуб строителей и тротуар. Потом сын попросил своего начальника и ее перевели в РСУ  — убирать в прорабской и мех-цехе. Дали в общежитии самую большую комнату 18 кв. м.

Вскоре устроилась в клуб уборщицей и вахтером, пообещали дать общежитие. Она сдала свою комнату и несколько дней ночевала в клубе в комнате Магаданской писательской организации, познакомилась с А. Мифтахутдиновым, А. Кымытваль. Вспоминает, как однажды позвали ее в клуб, пришла, а там стол накрыт и ее поздравляют с днем рождения, было очень приятно. Писатели подарили ей панно из меха и кости, до сих пор оно в комнате  на почетном месте висит.

Ушла на заслуженный отдых,   сразу поехала на родину в Улан-Удэ, в "коттеджик", в котором, несмотря на бронь, проживал бывший муж. В 1986 году Мария Петровна обменяла коттедж на дом в п. Ола, устроилась здесь дворником и проработала 12 лет.

Два сына — в Оле, Павел умер. Мария Петровна Бочеева — ветеран тыла, ветеран труда, общий стаж работы 65 лет и 6 месяцев.

"Вся моя жизнь в работе, никакой не боялась, но на первом плане всегда были дети. А теперь они переживают за меня, в восемь часов утра уже звонят:  "Мама, ты как?". В магазин идут:  "Мам, что тебе купить?" А я тетрадку завела, давление измеряю,  записываю, а потом рассказываю им… "

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

175