«Я не считаю ЛГБТКИ+ киножанром, так же как не существует гетеросексуального кино»

Чилийский режиссер Диего Сеспедес представил свою дебютную картину «Загадочный взгляд фламинго» (La misteriosa mirada del flamenco), которая уже успела завоевать главный приз в категории «Особый взгляд» на Каннском кинофестивале 2025 года. После успешного турне по мировым киносмотрам лента стала доступна на стриминговых платформах.

Фильм представляет собой уникальное сочетание эстетики вестерна, драмы и фэнтези. Действие разворачивается в небольшом шахтерском городке посреди пустыни Атакама на севере Чили. В центре сюжета — группа квир-артистов, живущих при местной таверне. Главная героиня, 11-летняя Лидия, с младенчества воспитывается Фламинго — одной из танцовщиц этого заведения.

Спокойствие общины нарушается пугающими слухами о смертельной болезни, которая якобы передается через взгляд влюбленных мужчин. На фоне растущей тревоги Лидия начинает осознавать жестокость и изоляцию, которым подвергается её окружение, и решает противостоять несправедливости.

Диего Сеспедес через призму метафоры поднимает вопрос стигматизации людей с ВИЧ, возникшей еще в 80-е годы, а также проблему дискриминации, с которой по-прежнему сталкивается ЛГБТКИ+ сообщество. При этом режиссер подчеркивает, что его работа — это не политический манифест.

«Фильм говорит не только о болезни. Мне было важно показать насилие над сообществом, основанное на сексуальной идентичности, но прежде всего я хотел рассказать историю людей, которые смогли создать свою собственную семью», — отмечает Сеспедес.

Режиссер также выступает против жанровых ярлыков: «Я не верю, что ЛГБТКИ+ — это отдельный жанр, как не существует и "гетеросексуального кино". Кино работает иначе: каждый из нас рассказывает историю со своего берега, и я не исключение».

Истоки истории: личный опыт

В одном из интервью вы упоминали, что идея фильма связана с парикмахерской ваших родителей. Как это повлияло на сценарий?

Связь оказалась глубже, чем я думал вначале. Осознание пришло уже в процессе написания сценария. У моих родителей была парикмахерская, где работали геи; почти все они умерли от СПИДа. С раннего детства я видел предрассудки и чувствовал ужас перед этой болезнью. Позже, когда я осознал собственную идентичность, это стало касаться меня еще сильнее. Хотя фильм не является биографическим, он вырос из атмосферы, которую я знал очень хорошо.

Взгляд ребенка как инструмент повествования

События фильма показаны глазами 11-летней Лидии. Почему вы выбрали именно такую перспективу?

Сегодня, особенно при росте ультраправых настроений, транс-сообщества снова становятся мишенью — из них удобно делать «общего врага». Рассказывая историю от лица ребенка, мы опровергаем этот образ. Невинному существу неважно, что у человека между ног. Лидия смотрит на мир без предубеждений. Она видит в окружающих не ярлыки, а людей, которые любят и защищают её. Это взгляд, свободный от «тьмы» взрослого мира.

Слияние реальности и фантазии

В фильме тесно переплетаются реализм и онирическая (сновидческая) атмосфера. Как вы работали над этим сочетанием?

Это получилось интуитивно. Фантазия в фильме заполняет пустоту там, где герои (и я сам) сталкиваются с непостижимым. Для персонажей фантазия — естественная часть жизни. Сама их семья, их дом в пустыне — это уже своего рода фантастический оазис искренности. Поэтому сюрреалистичные элементы органично дополнили человеческую драму, не вытесняя её.