Камень, который научился думать

Знаменитый физик Энрико Ферми имел любопытное хобби: используя лишь базовые данные и логику, он оценивал вещи, которые на первый взгляд кажутся неисчислимыми. «Сколько настройщиков пианино в Чикаго?» или «Сколько книг было напечатано со времен Гутенберга?». Смысл этих упражнений, известных как «задачи Ферми», не в поиске точного числа, а в построении разумного предположения на основе ограниченной информации.

Возьмем вопрос о книгах. В 2010 году компания Google, проанализировав библиотечные каталоги и реестры ISBN, оценила количество уникальных книг в мире примерно в 130 миллионов. Учитывая современный темп издания, сегодня это число может составлять от 160 до 180 миллионов. Даже если мы добавим неопубликованные рукописи и цифровые издания, общее количество вряд ли превысит миллиард. Это огромная цифра, но она меркнет в сравнении с количеством обыкновенных ложек.

По оценкам демографов, за всю историю на Земле жило около 100 миллиардов человек. Если предположить, что каждый из них в среднем использовал 20 ложек (из дерева, кости, металла или пластика), то человечество произвело около двух триллионов ложек. Это число с двенадцатью нулями. Однако даже ложка — не самый массовый предмет в нашей истории.

Рекорд принадлежит крошечному устройству из кремния, о котором слышали немногие. Это МОП-транзистор — элементарный «нейрон» цифровой эпохи.

Благодаря своей простоте и эффективности, эти микроскопические переключатели позволили создавать интегральные схемы и процессоры, на которых держится современная цивилизация: от смартфонов до искусственного интеллекта. По оценкам инженеров, общее количество произведенных транзисторов сегодня исчисляется секстиллионами (единица с 21 нулем). Чтобы осознать масштаб, представьте: человечество создало достаточно транзисторов, чтобы собрать электронную копию мозга — нейрон за нейроном — для каждого человека, когда-либо жившего на Земле, и их всё равно осталось бы в избытке.

История этого устройства началась в 1947 году в Bell Labs, но ключевую роль сыграла модификация, созданная в 1959 году двумя инженерами: египтянином Мохаммедом Аталлой и корейцем Давоном Кангом. Имена этих людей редко встречаются в учебниках истории, в отличие от Уильяма Шокли, получившего Нобелевскую премию за первый транзистор. Иронично, что Шокли, бывший сторонником евгеники и идей расового превосходства, вряд ли мог вообразить, что самое массовое устройство в истории создадут люди, которых он считал «нежелательными».

В этом есть своеобразная поэтическая справедливость. Величайшее достижение науки родилось не в изоляции, а на стыке культур и судеб. Аталла и Канг не получили Нобелевскую премию, хотя 99,9% всех транзисторов в мире — прямые потомки их изобретения. Аталла позже стал пионером в области банковской безопасности, а Канг продолжал тихо работать в области физики твердого тела, так и не застав в полной мере эпоху интернета и смартфонов.

Современный микрочип — это, по сути, «писаный камень». Подобно вавилонским глиняным табличкам, кремниевая пластина содержит миллиарды микроскопических знаков, нанесенных с идеальной точностью. Но эта современная клинопись больше не просто хранит данные о налогах или урожае. Она считает, распознает лица, переводит языки и, возможно, начинает мыслить самостоятельно. Это архаичный и одновременно футуристичный объект: камень, ставший воплощением мысли.

Если бы за нами наблюдал внеземной разум, он бы наверняка удивился нашей избирательности. Мы возводим пантеоны актерам и спортсменам, оставляя в безвестности тех, кто действительно изменил ход цивилизации. Но шум славы мимолетен. Мир продолжают менять идеи и творения, которые работают в тишине, задолго после того, как имена их создателей стираются из памяти.