Помилование как символ политического бесстыдства

Педро Санчес достиг беспрецедентного уровня цинизма, который трудно встретить у любого другого современного главы правительства. Сложно отыскать в мировой политике фигуру, которая столь же виртуозно пропускала бы любые вопросы — от важнейших государственных дел до мелких интриг — исключительно через фильтр личных интересов.

Всего несколько лет назад, еще только претендуя на пост премьера, Санчес смело заявлял, что практика помилования политиков их коллегами вызывает у него «глубокое отвращение». Однако, оказавшись у руля, он начал использовать этот инструмент крайне изворотливо. На этой неделе его действия достигли апогея двуличия.

С одной стороны, из политической выгоды была помилована Лаура Боррас, видная фигура каталонского сепаратизма. Она была осуждена за явные махинации с бюджетными средствами в пользу своих приближенных. Говоря простым языком, речь идет о преднамеренном хищении государственных денег ради интересов «своих людей».

Но и этого оказалось мало. Словно подготавливая почву для будущих решений в отношении собственного окружения, Санчес помиловал двух мэров-социалистов, созданных по его же лекалу. Один из них, бывший глава Линареса Хуан Фернандес Гутьеррес, даже позволил себе публично оскорблять судей, приговоривших его за растрату, называя их «двуногими слизнями». Третий счастливчик, получивший прощение от Совета министров, мало чем от них отличается.

Сторонников «санчизма» совершенно не волнует серьезность происходящего. Они сознательно игнорируют одну из основ правового государства — разделение властей. Смысл работы независимых судей утрачивается, если исполнительная власть может в любой момент отменить их вердикт по своему усмотрению. За годы своего правления Санчес приучил нас к действиям, которые разрушают баланс сил и демократические гарантии. Мы имеем дело с типичным автократом старого образца.

Когда этот политический кошмар закончится, необходимо будет вспомнить каждую его попытку поставить государственные институты на колени в угоду лидеру, который не верит ни в свою страну, ни в её граждан. Именно это и должно стать настоящей «демократической памятью» общества.