Смерть в Мадриде

Охваченный отчаянием из-за того, что мой новый роман «Путчисты» продается далеко не так успешно, как предыдущая книга «Гении», я развернул бесстыдную рекламную кампанию. Моя цель — выпросить хотя бы несколько минут эфирного времени на испанском телевидении, чтобы рассказать о своем непонятом шедевре. Однако результаты оказались удручающими.

Мои помощники в Испании, Луис и Доминго, приложили невероятные усилия. Они засыпали звонками и письмами самые популярные программы, выдавая меня за «звезду американского ТВ», «ужасного ребенка латиноамериканской литературы» и даже «бывшего президента в изгнании». Мы пустили в ход самые нелепые слухи: от моей службы в ЦРУ до сомнительного происхождения моего состояния. Мои просьбы дождем из иранских дронов обрушились на продюсеров всех топовых шоу — от Пабло и Давида до Ана Розы и Сусанны. Но ответом была тишина. Лишь один благородный человек по имени Хенаро, сжалившись над «неудачником, раздавленным роком», пообещал записать со мной интервью... во втором полугодии следующего года.

Возникает закономерный вопрос: неужели я настолько неинтересен испанскому зрителю? Ответ очевиден: да. Меня воспринимают как скучного и ненужного гостя, как «мертвый груз» для рейтинга. В то время как популярных авторов вроде Переса-Реверте приглашают с удовольствием, я остаюсь за бортом.

А ведь когда-то всё было иначе. Лет двадцать назад, когда я был моложе и стройнее, двери студий были открыты. Я вспоминаю прекрасные беседы с Драго о политике и жизни, трогательное интервью с Кинтеро в Севилье, где я не смог сдержать слез, вспоминая отца. Я участвовал в шоу Буэнафуэнте и даже мелькал в шумных программах Сарда. Сама Ана Роза когда-то предлагала мне стать постоянным экспертом, но я отказался, потому что мое сердце принадлежало другому берегу океана.

Теперь же я вынужден со смирением признать: время разрушило мой публичный образ. Чтобы спасти продажи романа, я подумываю отправиться в Мадрид на книжную ярмарку в парк Ретиро. Но есть одна проблема: поездки в Европу сокращают мою жизнь. В Америке я сплю прекрасно, в Европе — ужасно. Я чувствую, что каждый день в Старом Свете крадет у меня два дня жизни.

И тут мне в голову пришла мрачная, но эффективная мысль. Если я внезапно умру от инфаркта прямо во время автограф-сессии в Мадриде, и это видео разлетится по соцсетям, — это станет лучшим пиаром. Моя смерть, запечатленная на камеру в момент подписания книги, подстегнет продажи так, как не подстегнуло бы ни одно интервью. Моя жена поддерживает эту идею, предвкушая наследство. Ужасные перелеты, бессонница и аэропортовая суета приближают меня к этому «идеальному» состоянию мертвого писателя, которого критики внезапно начинают обожать сразу после кончины.

Я вверяю свою судьбу случаю. Если вдруг какое-то шоу все же снизойдет до приглашения, я немедленно сяду в самолет. Если же нет — я готов пойти на крайние меры: давать интервью сомнительным YouTube-каналам, обсуждать что угодно — от футбола до самых интимных тем. В крайнем случае, я готов даже сам заплатить за эфир. Пусть говорят, что я невыносимый, толстый и нелепый, лишь бы они купили мои книги. В конце концов, в борьбе за литературный успех все средства хороши — даже если это самоподкуп или собственная смерть.