Один джентльмен и два скандалиста

Иван Сепеда, уверенно лидирующий в предвыборных опросах, предпочел отказаться от дебатов со своими основными конкурентами — Паломой Валенсией и Абелардо де ла Эсприэльей. Это не первый случай в истории, когда фаворит гонки избегает прямых стычек с догоняющими. В нынешнюю эпоху цифрового изобилия, когда избиратель и так прекрасно осведомлен о позициях каждого кандидата, подобные шоу нужны скорее крупным телеканалам для рейтингов, чем обществу. Лидеру мнений нет нужды потакать интересам медиагигантов.

Вызывает иронию и использование образа тигра в кампании Абелардо де ла Эсприэльи. Если в США символами партий служат миролюбивые осел и слон, то колумбийская политика тяготеет к образу опасного хищника. Агрессивный стиль де ла Эсприэльи, дополненный неуместным военным приветствием, скорее вредит репутации вооруженных сил, чем укрепляет гражданские ценности. Его поведение больше напоминает персонажа из «темного интернета», чем серьезного государственного деятеля. Такое зрелище не предназначено для семейного просмотра в прайм-тайм.

Кандидат Палома Валенсия, в свою очередь, злоупотребляет риторикой, называя Сепеду «наследником FARC». Подобные обвинения лишь вносят путаницу в исторический контекст, смешивая процессы демобилизации десятилетней давности с действиями современных преступных группировок. Совместное появление этой троицы в студии невозможно с точки зрения здравого смысла: между «джентльменом» и двумя «задирами» нет и не может быть конструктивного диалога. Сценарий, в котором участвуют один герой без оружия и два взвинченных злодея, лишен всякой драматургии.

Вместо классических дебатов аудитории было бы полезнее увидеть формат реалити-шоу, подсчитывающее потерю голосов Валенсии каждый раз, когда она продвигает радикальные идеи. Ее жесткая позиция по военному присутствию, субсидирование богатых и отрицание трагедии «ложных срабатываний» заставляют умеренных избирателей уходить к более центристским кандидатам.

Не менее сомнительно звучат и лозунги де ла Эсприэльи в стиле «Я пришел, чтобы навести порядок». Его обещания отказаться от зарплаты и поездок за границу вызывают лишь вопросы о его истинном происхождении и намерениях. Откуда именно он «пришел» — из Майами или Неаполя? И не является ли этот визит лишь временным пребыванием перед очередным отъездом? Его популизм выглядит странно и неубедительно на фоне реальных проблем страны.