Отрицание «недосуга»: Почему больницам необходима прибыль

На протяжении веков досуг считался высшей ценностью, в то время как дела и бизнес занимали второстепенную роль. В современном здравоохранении это противоречие ощущается особенно остро. Почему общество испытывает такой дискомфорт, когда медицинское учреждение демонстрирует финансовый профицит?

В Древнем Риме существовало понятие otium — время, посвященное размышлениям и духовному росту. Для греков свободное время было обязательным условием для познания мира. Досуг тогда не считался ленью, а был привилегией заниматься действительно важными вещами. Тех же, кто отказывал себе в этом покое, называли людьми negotium (от nec — «не» и otium — «досуг»), то есть буквально «занятые делами». Отсюда и произошло наше современное слово «бизнес». В те времена иерархия была четкой: дела были необходимы, но стояли ниже досуга. С веками баланс сместился, и бизнес стал ассоциироваться с современными добродетелями: инициативностью, предпринимательством и процветанием.

Эта история важна, потому что она отчасти объясняет, почему сегодня выражение «бизнес на здоровье» произносят с таким пренебрежением, будто речь идет о чем-то греховном. Однако это возмущение зачастую носит скорее эмоциональный, чем рациональный характер.

Где именно зафиксировано правило, согласно которому больница обязана быть убыточной, чтобы считаться честной и легитимной?

Клеймение прибыли в здравоохранении строится на ложной предпосылке: якобы любая финансовая выгода больницы аморальна по своей сути. Но любой, кто работал в высокотехнологичной медицине, знает: все обстоит ровно наоборот. Без излишков средств невозможно обновление оборудования, нет ресурсов для обеспечения достойных условий труда врачам и медсестрам, невозможны клинические исследования, нет запаса прочности для ответа на пандемии или очередные кризисы. Профицит — это не роскошь, а материальная база, позволяющая медицинской миссии существовать завтра.

Разумеется, это не оправдывает злоупотребления. В системе здравоохранения случаются практики, заслуживающие общественного порицания. И крайне важно отличать жажду наживы за счет пациента от законного реинвестирования прибыли в качество лечения. Смешивание этих понятий не решает проблему, а лишь маскирует её.

Многие институты — фонды, частные клиники, университетские госпитали — десятилетиями проводят сложнейшие операции: пересадку органов, лечение онкологии, кардиохирургические вмешательства. Такая стабильность не возникает сама по себе. Она поддерживается благодаря тому, что каждый год специалисты следят за эффективностью работы учреждения, чтобы операционные оставались открытыми, оборудование обновлялось, а опытные врачи не уходили. Больница без ресурсов — это, рано или поздно, закрытая больница.

Возможно, пришло время признать, что «досуг» и «бизнес» (не-досуг) — это не моральные враги, а две дополняющие друг друга формы существования. Недоверие к прибыли — древнее предубеждение, но повторение его сегодня не делает его истиной.

Здравоохранение, будь оно государственным или частным, — это одновременно и высокая цель, и сложная организация, которая должна функционировать. Тот, кто пытается поддерживать миссию, отрицая грамотное управление и финансовую устойчивость, либо заблуждается сам, либо вводит в заблуждение нас.

Поэтому стоит еще раз задаться вопросом: где сказано, что больницы должны быть дефицитными?