«Те, кто угрожают ядерным оружием, не готовы к войне». Экс-президент Латвии Валдис Затлерс — о горьких уроках Чернобыля

Приближается сороковая годовщина катастрофы на Чернобыльской АЭС — крупнейшей аварии в истории мирного атома. В 1986 году тысячи людей были брошены на борьбу с невидимым врагом. Среди них был и Валдис Затлерс, будущий президент Латвии (2007–2011), а тогда — обычный врач рижской больницы, призваный на ликвидацию последствий взрыва. Спустя десятилетия он делится воспоминаниями о том, как идеология проиграла физике, и почему опыт Чернобыля заставляет его скептически относиться к нынешним ядерным угрозам.

Идеология против законов природы

Затлерс убежден: главная трагедия Чернобыля была обусловлена тем, что человеческие ошибки наложились на жесткую государственную идеологию. «Природа всегда сильнее человека, — отмечает он. — Страшно, когда ошибки совершаются ради ложных идеалов. Система готовилась к глобальной ядерной войне, но не смогла справиться с одной локальной катастрофой».

Лозунг о «мирном атоме», по мнению экс-президента, оказался в лучшем случае мечтой, а в худшем — опасной наивностью. Власть верила, что коммунистические убеждения могут стоять выше законов физики, что и привело к коллапсу.

Первые дни в зоне: лопаты против радиации

Повестка пришла Затлерсу 8 мая 1986 года. Уже через два дня он был в зоне поражения. Первую ночь ликвидаторы спали прямо на зараженной земле — лагерь еще не успели обустроить.

Затлерс вспоминает абсурдность многих задач. Будучи старшим лейтенантом медицинской службы, он часто работал лопатой. Существовал план: снять верхний слой грунта вокруг домов и помыть крыши, чтобы люди могли вернуться. Однако это не имело смысла — первый же порыв ветра снова разносил радиоактивную пыль.

«Радиация не ложилась ровно, — рассказывает он. — Это было похоже на "шкуру леопарда": смертельно опасное пятно могло оказаться где угодно. Кусочек графита мог застрять в ботинке, и ты приносил его в палатку, даже не зная об этом».

Миф о готовности к ядерной войне

Одним из самых шокирующих открытий для ликвидаторов стала полная техническая неподготовленность армии. Индивидуальных дозиметров не было месяц, а когда их выдали, выяснилось, что приборы со складов неисправны. Защитные костюмы разваливались от старости.

Именно этот опыт заставляет Затлерса сегодня с улыбкой слушать угрозы о применении ядерного оружия: «Чернобыль научил меня: те, кто громче всех грозят ядерным ударом, к реальной войне не готовы. Это скорее инструмент страха и пропаганды, чем реальная военная мощь».

«Биороботы» и цена человеческой жизни

Затлерс вспоминает термин «биороботы», который стал популярен после аварии. Когда электроника выходила из строя из-за радиации, на крышу реактора посылали людей. Секунды на выполнение задания, огромные дозы облучения, которые записывались в документы «с потолка» — такова была реальность.

Парадокс, но те, кто был там в первые месяцы, иногда страдали меньше, чем сменившие их группы. Позже руководство перестало бояться за здоровье людей, заманивая их в зону обещаниями квартир и путевок, которые государство физически не могло предоставить.

Разные подходы: Латвия и Россия

В 2010 году, будучи президентом Латвии, Затлерс обсуждал судьбу ликвидаторов с тогдашним президентом РФ Дмитрием Медведевым. Ответ российского лидера его поразил: Медведев заявил, что Чернобыль — это проблема Украины, а не России.

В Латвии подход иной. Несмотря на то, что это была «чужая» авария, государство взяло на себя заботу о шести тысячах своих граждан-ликвидаторов, обеспечив им лечение, обследования и социальные выплаты. «Я горжусь Латвией за это отношение к людям», — говорит Затлерс.

Завершая свой рассказ, бывший президент отмечает, что Россия за эти годы сильно изменилась, но, к сожалению, не в лучшую сторону. По его мнению, современные амбиции страны в стремлении к мировому влиянию стали еще более опасными, чем в советское время.