"Утечку устроил я": криминалист Владимир Соловьев раскрыл одну из главных тайн дела ГКЧП

Владимир Николаевич Соловьев — фигура в российской криминалистике легендарная. За его плечами работа над самыми громкими делами современности: от расследования убийства священника Александра Меня и журналиста Дмитрия Холодова до многолетнего следствия по делу о гибели семьи императора Николая II. Однако одной из самых эмоционально сложных страниц в его карьере стало дело ГКЧП, тайну которого он решился полностью раскрыть лишь сейчас.

Речь идет о скандале осени 1991 года. Тогда немецкое издание «Шпигель» опубликовало сенсационные материалы: стенограммы и видеозаписи допросов ключевых фигур путча — министра обороны Дмитрия Язова, главы КГБ Владимира Крючкова и премьера Валентина Павлова. Долгое время считалось, что за этой «информационной бомбой» стояло руководство Генпрокуратуры, но истинным виновником оказался рядовой на тот момент следователь-криминалист.

Мотив: спасение от расстрела

По словам Соловьева, его поступок не был продиктован жаждой наживы или предательством. В то время в верхах новой российской власти открыто звучали призывы к высшей мере наказания для «заговорщиков». Статья 64 УК РСФСР («Измена Родине»), по которой обвиняли членов ГКЧП, предполагала смертную казнь. Соловьев, ежедневно общавшийся с арестованными в «Матросской тишине», увидел в них не монстров, а людей, искренне, хоть и ошибочными методами, пытавшихся спасти распадающийся Советский Союз.

«Я понимал, что если начнется серия расстрелов на высшем уровне, это спровоцирует цепную реакцию террора по всей стране», — вспоминает криминалист. Он решил изменить общественное мнение, показав «человеческое лицо» подследственных.

Цена доверия и предательство друга

План Соловьева был иным: он хотел, чтобы фрагменты видео, где Язов и Варенников рассказывают о своем фронтовом прошлом и боевых заслугах, попали на российское телевидение. Он передал кассеты своему старому другу-журналисту, с которым вместе учился в МГУ, отобрав конкретные эпизоды, не раскрывающие следственных тайн.

Однако «друг» поступил иначе. Вместо коротких гуманных сюжетов на отечественном ТВ, все материалы оказались в распоряжении немецкого журнала. Для Соловьева это стало шоком и личной трагедией. Узнав об утечке из новостей, он прекратил всякое общение с приятелем, расценив его действия как подлость и корыстный расчет.

Последствия для карьеры

Несмотря на масштабное внутреннее расследование, официальное следствие не смогло вычислить источник утечки. Соловьев сам признался во всем своему непосредственному начальнику Юрию Леканову, когда понял, что под подозрение попал невиновный коллега. Начальник не выдал подчиненного, убедившись, что в действиях Соловьева не было финансовой заинтересованности.

Тем не менее, этот инцидент поставил крест на административной карьере Соловьева. Он так и остался криминалистом, а «ссылкой» для него стало дело о расстреле царской семьи, которое в начале 90-х никто не считал перспективным или важным.

Сегодня, спустя более 30 лет, Владимир Соловьев решил поставить точку в этой истории, чтобы снять груз вины с тогдашнего руководства прокуратуры, которое годами обвиняли в торговле секретами. Он уверен: несмотря на то что реализация его плана провалилась, публикация допросов в итоге помогла избежать кровавой развязки и смертных приговоров для членов ГКЧП.